Банк Левобережный: «Мы заботимся о финансовом благополучии людей и бизнеса Сибири»

«Именно такой подход — технологичный, но сфокусированный на человеке — позволяет нам оставаться тем самым «банком с человеческим лицом». Живое общение, экспертный совет, понимание нюансов — всегда будут в фокусе нашего внимания. И пока запрос на общение у клиента есть, мы его будем обеспечивать».

Генеральный директор Банка «Левобережный» Владимир Шапоренко:

«Наша миссия за 35 лет претерпела несколько трансформаций и буквально выкристаллизовалась: мы заботимся о финансовом благополучии людей и бизнеса Сибири. Это не просто фраза, а буквально смысл нашей работы. Это осознанные слова, и мы стараемся, чтобы каждый наш сотрудник помнил о них наряду с нашими базовыми корпоративными ценностями — довольный клиент, лояльный сотрудник, сильная команда и эффективные процессы».

35 лет Банку «Левобережный» — серьезная дата. Когда вы оглядываетесь назад, что видите?

— В 1991 г. Банк «Левобережный» был организован на базе Жилсоцбанка Ленинского отделения. Планировалось, что он будет обслуживать маленький кластер клиентов — всего 250-270 человек. Все они территориально находились на левом берегу Новосибирска — отсюда и название. Сегодня мы считаемся одним из крупнейших региональных банков — у нас более пятидесяти офисов в пяти субъектах Сибирского федерального округа (Новосибирской, Кемеровской, Томской области, Красноярском и Алтайском крае). Это более полумиллиона клиентов-физлиц и десятки тысяч юрлиц. Я считаю этот путь длиною в 35 лет был не просто пройден, а преодолен с полезным багажом в виде опыта и высокой эффективностью. Но если сравнивать с европейскими банками, которым более 300-400 лет, то это совсем короткий путь, но за этот срок мы прошли через множество преобразований, изменений и кризисов.

На 1991 г. пришлось самое начало трансформации банковской системы. Какие услуги, операции и темпы работы тогда были?

— Это было время наличных денег и бумаг. Рабочий день начинался со снятия остатков кассы, затем сверялись наличные — все это на бумаге, калькуляторах и пишущих машинках. Тогда уже были факсы, телетайпы и ЭВМ, которые производили примитивные расчеты. Приходили клиенты, приносили бумажные платежные документы, операционист доставал карточку с образцами подписей, сверял их, проверял остатки по расчетному счету и запускал его в работу. Рассматривались документы на выдачу и прием денег в кассу, привозили выручку от предприятий, также компании приезжали и брали деньги в банке на выплату зарплат и т.д. Это была норма — все так работали. Но уже тогда мы, банковские работники, начинали задумываться об улучшении процессов — о том, как их сделать проще, быстрее, удобнее. То есть еще в то время банки начинали менять эпоху бумажных денег на эпоху технологий и цифрового кода.

Дефолт 1998 г. — как банки, в том числе и «Левобережный», этот кризис пережили?

— В 1998 г. государство объявило дефолт по краткосрочным гособлигациям. А так как в балансе многих банков это был основной актив, то их ликвидность полностью иссякла почти за сутки. Поскольку эти бумаги составляли основу активов многих российских банков, их ликвидность была парализована практически мгновенно, что привело к системному банковскому кризису.

Многие банки столкнулись с наплывом вкладчиков, в том числе и в «Левобережном», руководство и сотрудники банка предпринимали максимальные усилия для работы с клиентами. Вместо того чтобы дистанцироваться, мы напрямую общались с людьми в отделениях, объясняли ситуацию и выстраивали честный диалог о порядке выполнения обязательств.

Причем все свои обещания по выплатам мы выполняли. Постепенно люди успокаивались, начинали снова доверять. Это первое, что помогло банку «Левобережный» выжить. Второе — банк не увлекался гособлигациями, а вкладывался в реальную экономику. У нас были кредиты компаний и предприятий, которые не рухнули, а только снизили обороты. Они продолжали обслуживать кредиты, получали деньги, платили заработную плату и др. Вот так потихоньку мы первый кризис и прошли. Благодаря двум названным принципам — ответственности перед клиентами и осторожной кредитной стратегии — нам удалось этот кризис преодолеть и сохранить бизнес.

Вообще 1998 г. стал неким «водоразделом», когда иллюзии, что мы сейчас построим капитализм, и у нас будет, как на Западе, одномоментно рухнули. Если в 1994 г. в РФ было около 2,5 тыс. банков, то к 1999-2000 гг. их осталось около 1,5 тыс. Многие тогда не смогли выжить.

На долю банковской сферы пришлось много кризисов. Есть ли какой-то принцип, который помогает оставаться на плаву?

— Я часто сравниваю наш банк с надежным судном. Оно может быть не самым крупным, но маневренным, современным и с отличной устойчивостью. Конструкция такого судна проверяется в «штормах» — экономических кризисах, которые показывают прочность корпуса и слаженность команды. А вот в перерывах между «штормами» мы проводим реновацию — что-то улучшаем, обновляем материальную базу, совершенствуем системы безопасности и управления. Потому что в наше время без постоянного развития и обновления не пройти эти шторма-кризисы, к ним нужно готовиться.

Переход от наличных средств к безналичным в рамках истории банка «Левобережный». Как формировалось доверие клиентов к пластиковым картам?

— В 1998 г. мы начали внедрение пластиковых карт платежной системы «Золотая корона». С одной стороны, нам нужно было освоить новые технологии, с другой — самый большой ресурс тратился на формирование цифровой культуры, чтобы карта начала ассоциироваться с реальными деньгами. Когда мы стали выдавать для предприятий зарплату на пластик, люди сопротивлялись — им не нужны были деньги, которые нельзя потрогать, они хотели наличные. Первое время они бежали в банкомат и сразу снимали всю сумму.

Вторая сложность была в том, что картой мало где можно было оплатить покупки. Магазины либо отказывались ставить терминалы, либо подключали, но почти не пользовались ими из-за низкого спроса покупателей. По сути, для большинства это была совершенно непонятная система расчета. Когда магазин получает наличку, все прозрачно — товар вышел, деньги зашли, а вот безнал — товар забрали, а вдруг на карте денег не было, а транзакция прошла? Была большая психологическая перестройка. А у нас — банков, получается, и вовсе была просветительская миссия. Но сейчас, по информации Центробанка, уже 85% транзакций в магазинах проходит через платежные инструменты. Это не только карточки, но и телефоны, и браслеты, и кольца, и улыбки.

А что насчет цифрового рубля?

— Цифровой рубль — это тоже про развитие. Основная причина, по которой Центробанк начал его внедрять, кроется в том, что технологии в рамках безналичного денежного оборота безнадежно устаревают. Движение в сторону цифрового рубля подразумевает использование другого цифрового кода, другой ИТ-среды — более современной и безопасной. Это третья форма рубля, которая будет существовать параллельно с безналичной и наличной.

По вашим оценкам, в какой перспективе мы начнем активно им пользоваться?

— Уже было объявлено, что с 1 сентября 2026 г. все крупные банки обязаны будут внедрить у себя эту систему. Мы тоже находимся в проекте и, надеюсь, к осени будем готовы работать с цифровым рублем. А через пару лет с этой технологией уже будут иметь дело все банки и торговые предприятия. Дальше возможности цифрового рубля просто будут расширяться. Цифровой рубль будет существовать параллельно с наличными и безналичными деньгами, расширяя выбор и возможности для людей и бизнеса. Это эволюция, а не революция в платежах.

Если в девяностые годы перевод денег из Новосибирска в Москву занимал неделю, то сейчас это секунды. Как это ускорение поменяло банковское дело?

— Кардинально поменяло. Причем не только банковское дело, но и вообще всю жизнь — цена времени изменилась. Раньше мы готовы были ждать платежку и прохождение денег неделю, сегодня все хотят мгновенных переводов — за секунду. И такие ожидания — это уже так называемый «гигиенический минимум» в финансовой культуре. Это стало нормой для всего банковского сектора.

Некоторые региональные банки не выдержали этого соревнования в скорости...

— Это вопрос технологий. Если у клиента есть запрос на скорость, банк должен ее обеспечить технологически. Да, это дорогое удовольствие. Но здесь вопрос даже не столько в деньгах, сколько в компетенциях команды — готова ли она меняться, внедрять эти технологии, тестировать и использовать их, а потом доносить до клиента. Если какие-то банки этого не делали, то просто не выдерживали конкуренции.

Сейчас искусственный интеллект (ИИ) вторгается в разные сферы жизни. Как вы его применяете в Банке «Левобережный» и какие перспективы в нем видите?

—  Хочу сразу же разделить два понятия: автоматизация рутинных операций и принятие решений. Это ключевое различие.

Искусственный интеллект в банке «Левобережный» — это не «замена человека», а его мощнейший союзник и усилитель. Мы не стремимся создать банк без людей — это противоречит нашей миссии. Мы создаем банк, где люди, вооруженные искусственным интеллектом, принимают более быстрые, точные и клиентоориентированные решения.

Как именно? Мы внедряем ИИ не только в оценке рисков, но и в юриспруденции, в коммуникациях с клиентами, в антифрод-системах, и даже в прогнозировании потребностей наших клиентов. По сути, ИИ заменяет рутинные операции и дает руководителям и аналитикам инструмент для анализа огромных массивов данных.

И здесь для нас, как для регионального банка, открылась интересная возможность — «догоняющее преимущество». Если федеральные банки начинали внедрять ИИ, когда его точность была ~30%, мы же подключаемся к процессу позже, но уже с более зрелыми, проверенными решениями. Это позволяет нам обучаться и интегрировать технологии быстрее и эффективнее.

Таким образом, наш путь — это симбиоз. Где ИИ обрабатывает данные, а человек — думает, чувствует контекст и несет ответственность. Это и есть наша формула будущего.

Насколько вообще сейчас люди в банковском секторе важны?

— Вы знаете, это самый главный вопрос. Технологии — это инструменты, но фундамент, душа и интеллект любого банка — это люди.

Люди везде важны, не только в банковском секторе. И не менее важна сплоченность между ними — та самая командная работа. Например, Стена силы, которая символизирует единение. Ее смысл в том, что каждый сотрудник, который отработал в нашей компании больше года, имеет свой кирпичик в этой стене. Кирпичики четырех размеров: согласно рангу занимаемой должности от рядового работника до топ-менеджера; и трех цветов — в зависимости от стажа работы в банке (чем темнее кирпич, тем дольше работает человек). У почетных работников особая привилегия — вместо бейджа на кирпичике — гравировка, и его кирпичик остается в Стене даже после увольнения. Также на Стене расположена миссия нашего банка.

Эта история придумана нами в стенах этого здания, она абсолютно уникальна. Каждый кирпичик — часть большой крепкой стены, каждый важен. Такая идея визуально транслируется этим арт-объектом и живет в банке «Левобережный» на уровне непреложных истин.

Получается, что, несмотря на все технологии и ИИ, все равно человек нужен, и Банк «Левобережный» останется «с человеческим лицом»?

— Да, абсолютно верно. Для нас эта концепция — основа. Мы инвестируем в технологии, чтобы они служили людям — и клиентам, и сотрудникам. Самый совершенный ИИ не заменит живого общения, доверия и желания помочь в сложной ситуации. Наша цель — не просто давать алгоритмы, а давать решения. Поэтому мы сознательно делаем ставку на синергию технологий и человеческого участия. Именно такой подход — технологичный, но сфокусированный на человеке — позволяет нам оставаться тем самым «банком с человеческим лицом». Живое общение, экспертный совет, понимание нюансов — всегда будут в фокусе нашего внимания. И пока запрос на общение у клиента есть, мы его будем обеспечивать.

Лицензия ЦБ РФ №1343

Автор фото: Егор Тиммерман

Реклама erid: 2W5zFJFDQVE БАНК "ЛЕВОБЕРЕЖНЫЙ" (ПАО) ИНН 5404154492