Ирина Лизунова, ГПНТБ: Меценатство в России держится на личной сознательности бизнесменов

Как бы вы сформулировали ключевую общественную миссию библиотеки сегодня, в цифровую эпоху?

— ГПНТБ СО РАН сегодня — это живой организм, экосистема. Наша ключевая миссия — обеспечение суверенитета и сохранение культурной идентичности. Мы не просто хранилище, а мост между фундаментальной наукой и обществом. Цифровая эпоха породила иллюзию доступности: кажется, что все есть в интернете. Но интернет хаотичен. Библиотека же дает верифицированное знание и, что критически важно для ученых, — навигацию в этом океане информации. Мы не конкурируем с глобальными поисковыми системами, мы структурируем информационное поле или пространство научного знания.

Редкая книга — это артефакт, в котором сливаются история, материальная культура и знание. Как вы объясняете современному человеку или бизнес-партнеру, зачем нужно сохранять и изучать эти оригиналы, если есть оцифрованные копии?

— В эпоху, когда информация стала цифровой — легкодоступной, мобильной, текучей и галлюцинирующей, — именно физический носитель (книга с пометками владельцев, уникальными характеристиками и особой историей бытования) остается гарантом подлинности.

В прошлом году в отдел обслуживания читателей обратилась аспирантка факультета психологии Университета Чили, которая пишет диссертацию, посвященную признанию вклада женщин в развитие физиологии. Она искала труды лаборатории Ивана Петровича Павлова. Отправной точкой для этого запроса послужило оцифрованное оглавление сборника трудов на нашем сайте. В итоге мы отсканировали для нее 388 страниц из труднодоступных изданий 1930-1950-х гг. Фонды ГПНТБ СО РАН стали ключевым архивом для международного гуманитарного исследования. Это ли не миссия научной библиотеки?

Но оцифровка — это не просто создание картинки. Наш отдел научной библиографии и отдел автоматизированных систем экспериментируют с нейросетями, чтобы переводить эти образы в текст, создавать текстовый слой, делать книги доступными для поиска и анализа. Мы даем цифровую жизнь аналоговым раритетам.

Когда в наши залы приходят студенты или школьники, они видят книгу не как файл, а как артефакт. Это формирует уважение к знанию, к истории. Не случайно в отзывах о наших «Громких чтениях» люди пишут: «Когда я там, снова верю в человечество». Это высокая оценка гуманитарной миссии библиотеки.

А хранить книжные издания, имея копии — это вопрос глобальный, он об осознании реальности человечества. Иногда кажется, что для функционирования общественной системы достаточно цифрового описания артефактов, которые мы считаем важными. Но человек не хочет жить в виртуальном мире. Мы не машины — нам нужна красота конкретных объектов, тактильное счастье прикосновения к ним. На этом держится мир — на вкусе, цвете и чувствах. И по-прежнему — на книгах, тех самых оригиналах, в которых сливаются история, материальная культура и знания.  

Вы упомянули искусственный интеллект. Насколько библиотека готова к технологической трансформации? Не возникает ли конфликта между хранителями традиций и IT-специалистами?

— Конфликта нет, есть симбиоз. Посмотрите на структуру академической библиотеки: у нас есть суперсовременные отдел автоматизированных систем и отдел компьютерных и информационных технологий, сотрудники которых следят за 400 рабочими станциями и 7 серверами, и при этом широко известные в масштабах страны отдел редких книг и рукописей и сектор консервации и реставрации. Технологии для нас — инструмент сохранения и доставки контента.

Более того, мы массово обучаем коллег работе с нейросетями. В 2025 г. десятки наших сотрудников прошли курсы повышения квалификации по использованию инструментов ИИ. Они уже используют нейросети для проверки библиографических списков, генерации идей для выставок и создания визуального контента для социальных медиа, для общения с читателями и выполнения несложных поисковых запросов и др. Но мы четко понимаем: ИИ — это помощник, а не замена эксперту. Окончательная верификация информации остается за человеком. И здесь мы возвращаемся к миссии: библиотека — это экспертное сообщество.

Государственное финансирование позволяет поддерживать базовую работу. Но для таких особых проектов, как экспедиции, реставрация уникальных находок или создание современных экспозиций, нужны иные ресурсы. С какими самыми сложными задачами вы сталкиваетесь из-за этой диспропорции?

— Работа с редким фондом — основная для библиотеки. И в то же время — особенная, уникальная. За 60 археографических экспедиционных сезонов, проведенных в старообрядческой среде, ГПНТБ СО РАН сформировала 7 территориальных книжных коллекций, крупнейшими из которых являются Собрание текущих поступлений, Томская, Забайкальская, Алтайская и активно пополняющаяся в последние годы Кемеровская коллекции. Из различных регионов Сибири специалисты-редкокнижники привезли и поставили на государственный учет около 700 рукописей XV – нач. XX вв., 1230 единиц печатной кириллической традиции XVI – XIX вв. И к настоящему моменту в ГПНТБ СО РАН сложился уникальный по своему составу подбор древнерусских рукописных и печатных книжных раритетов. Среди них — коллекции древнерусских рукописей, русских старопечатных книг и средневековых документов XIV – XIX вв., подавляющее большинство которых найдено на территории Сибири (3500 единиц хранения), коллекция западноевропейских книг, инкунабулы, книги гражданской печати XVIII в., включая издания первой сибирской типографии купцов братьев Корнильевых, библиотеки известных ученых, историков-медиевистов, филологов — Михаила Николаевича Тихомирова, Варвары Павловны Адриановой-Перетц, Александра Ивановича Клибанова, жемчужина коллекции книг классиков русской литературы XIX – XX вв. — собрание прижизненных изданий Александра Сергеевича Пушкина.

Поиск, выявление, изучение, сохранение памятников письменности и предоставления доступа к ним ученым, читателям, всем неравнодушным к историческому прошлому России людям, популяризация подобного фонда — это, по сути, работа с ДНК нации. Помимо научного, такая работа носит общекультурный, просветительский в границах всей России, характер. На сегодняшний день ГПНТБ СО РАН — один из авторитетнейших в стране, единственный активно действующий центр археографии за Уралом.

Уникальные экземпляры книг и рукописей, полученные в процессе археографической работы и впервые вводимые в научный оборот в качестве памятников общерусской традиционной книжной культуры, лишь подтверждают необходимость и значимость археографических экспедиционных исследований традиционной русской книжной культуры сотрудниками ГПНТБ СО РАН. А использование в камеральный обработке современных мультимедиа-технологий для создания электронных вариантов найденных физических носителей, призвано в будущем составить единый депозитарий книжных памятников Сибири на сервере ГПНТБ СО РАН. В конечном итоге редкие книги должны стать той самой доступной цифровой копией, востребованной читателем/пользователем в любой точке мира. За подобными оцифрованными копиями стоит огромный исследовательский труд ученых, археографов, специалистов крупнейшей академической библиотеки за Уралом.

А чтобы не утратить «след» редчайших книжных памятников, документальных свидетелей событий прошлого, спасти сотни рукописных и печатных произведений давно минувших эпох от исчезновения и забвения и сделать их доступными исследователям и читателям/пользователям, необходимо сохранить существующие в библиотеке традиции полевой археографической работы, поддержать регулярные экспедиционные поездки в компактные старообрядческие поселения Сибири и Дальнего Востока. Осуществление подобных археографических экспедиций всегда ресурсозатратно. Поддержка со стороны бизнес-партнеров, спонсоров, благотворителей позволила бы не только сохранить регулярность подобных экспедиций, но и расширить ареал исследований в труднодоступные точки северных территорий Зауралья.

Если представить идеальный сценарий развития библиотеки на ближайшие 5 лет — какой бы она стала? Что из этого списка сложнее всего реализовать в текущей модели финансирования?

— Библиотека будущего — это «третье место» между домом и работой, но с мощной научной и культурной компонентой. Это пространство, где встречаются искусственный интеллект и человеческая мудрость, где цифровой контент дополняет физический, а не отменяет его.

На примере нашего Музея книги: он станет не просто местом хранения, а открытой лабораторией по изучению книжной культуры. Мы планируем расширять использование нейросетей для ретроконверсии имидж-каталогов, для создания электронных библиотек. Более 5000 записей в каталоге, созданных ИИ, уже помогают быстрее находить литературу ретрофондов. Но при этом двери читальных залов всегда будут открыты для тех, кто хочет прикоснуться к книге. Потому что главная общественная миссия библиотеки — быть гарантом того, что никакая цифровая буря не смоет память и знание, накопленные поколениями. Мы не просто храним прошлое — мы делаем его активным живущим элементом будущих открытий.

Предположим, бизнес может помочь и хочет стать не просто донором, а партнером библиотеки. Какие формы сотрудничества могли бы стать основой такого альянса? Чем бизнесу может быть интересна поддержка работы библиотеки?

— Пока сотрудничество, скорее, разовое. Хотелось бы стратегического партнерства, выгодного обеим сторонам. Бизнесу может быть интересна библиотека и как площадка для развития человеческого капитала, и как инструмент реализации социальной ответственности, и как источник уникальных данных и экспертизы.

Развитие кадров и технологий — это самое очевидное. Мы нуждаемся в обновлении парка оргтехники и компьютерного оборудования. Бизнес мог бы участвовать в программах технического лизинга или trade-in. Например, IT-компания обновляет свой парк, а мы получаем рабочие станции для наших читальных залов. Взамен мы предлагаем компаниям статус технологического партнера и льготные условия для участия в наших мероприятиях.

Еще более перспективный вариант — совместные образовательные проекты. На базе библиотеки можно проводить образовательные мероприятия для студентов, а также создавать учебные программы в рамках повышения квалификации для специалистов реального сектора. Для этого у нас есть уникальный фонд патентной и нормативно-технической документации, огромный опыт в сопровождении и проведении информационного и патентного поиска. Мы можем учить инженеров, патентоведов, маркетологов работать с патентными ландшафтами. Библиотека имеет доступ к мировым патентным электронным ресурсам, с помощью которых можно изучать рынки с использованием современных аналитических инструментов. И это может заинтересовать бизнес-сообщество как эффективный инструмент продуманного выведения товаров на российские и мировые рынки.

Мне кажется, весьма перспективное направление — социальные и культурные проекты с измеримым результатом. Библиотека сегодня – точка притяжения всего общества. Десятки тысяч посетителей в год, миллионы обращений к сайту. Мы можем быть каналом коммуникации для бизнеса с самой разной аудиторией — от школьников до академиков. Уже приводимый мною пример — проект «Громкие чтения» для детей. Он имеет огромный отклик, люди пишут нам искренние благодарности. Почему бы строительной компании, которая возводит жилой квартал рядом с библиотекой, не поддержать такой проект? Это прямые инвестиции в лояльность жителей, в формирование «соседского центра». Или поддержка наших выставочных проектов — например, «Калейдоскоп культур народов Сибири». Для этнического бизнеса, ресторанов национальной кухни, туристических операторов это — прямой выход на целевую аудиторию.

А самое перспективное сотрудничество с бизнесом — это научно-исследовательское партнерство. ГПНТБ СО РАН — это научно-исследовательский институт. Это информационно-аналитический центр. Мы ведем базы данных, мониторим научную активность, обладаем уникальными информационными массивами. Мы можем стать для бизнеса R&D-партнером. Представьте: компания, разрабатывающая новый продукт, хочет понять, какие исследования в этой области уже велись в России и мире 50 или 100 лет назад. У нас есть фонды, есть эксперты-библиографы. Вместе мы могли бы создавать аналитические обзоры, дайджесты, проводить патентные исследования. Это не разовая справка, а полноценный продукт. В прошлом году мы начали работу над системой ретроконверсии имидж-каталога отечественных книг с помощью нейросетей совместно с лабораторией НГУ. Это идеальная модель: университет и библиотека генерируют идею и данные, бизнес (например, IT-компания) помогает доработать софт и масштабировать решение, а затем продавать его другим библиотекам или даже коммерческим архивам. Мы — полигон для отработки технологий.

Важно воспринимать Библиотеку не как просителя, а как инфраструктурного партнера! Бизнес, который помогает модернизировать библиотеку, инвестирует в свою собственную устойчивость. Потому что без грамотных инженеров, без исследователей, без культурного кода, который формируется в том числе через достоверную информацию в печатном и электронном виде, не будет и успешной экономики.

Мы открыты к любым предложениям — от коворкинга в стенах библиотеки до создания совместных цифровых продуктов. У нас есть уникальные помещения, которые мы готовы предоставлять партнерам для мероприятий. У нас есть экспертиза, которую мы готовы монетизировать в пользу общих проектов. Нам не нужны «пожертвования ради галочки». Нам нужны партнеры, которые вместе с нами будут строить экосистему знаний. И мы готовы обсуждать любые, даже самые смелые форматы.

Есть ли успешный пример сотрудничества с бизнесом, которым вы гордитесь? Что стало его главным результатом для библиотеки и для партнера?

— Да, такой пример есть, и я действительно горжусь им, потому что он показывает, как точечная помощь может перерасти в системное изменение целого направления работы. Речь идет о нашем партнерстве с Благотворительным фондом «Система». В 2025 г. они помогли нам приобрести планетарный сканер «ЭларСкан А3-Н». Казалось бы, просто покупка оборудования. Но все не так просто. Для библиотеки этот сканер стал буквально «окном в мир» для нашего уникального фонда. Планетарный сканер — это щадящий режим для ветхих книг, возможность оцифровывать их без риска повредить переплет. Мы получили инструмент, который позволил резко увеличить объемы оцифровки редких изданий. Но главное — это качество. Теперь мы можем создавать не просто изображения страниц, а полноценные цифровые копии с текстовым слоем. Это значит, что наши редкие книги становятся доступными для поиска, для анализа, для научной работы по всему миру.  

И здесь мы выходим на результат, который стал возможен благодаря этому оборудованию. Вы помните историю с аспиранткой из Чили, которую я рассказывала? Она нашла наши фонды благодаря оцифрованным оглавлениям на сайте. Это звенья одной цепи: без современного сканера мы бы не смогли создать тот самый «навигатор» (оглавления) по нашим архивам, который привлек исследователя из другой полушария. Это не просто техника, это — расширение границ науки.

А что получил партнер? Фонд «Система» не просто дополнил отчет о потраченных средствах. Они получили репутацию и видимый результат. На всех отсканированных материалах, на всех выставках, где используются эти копии, мы указываем партнера. Это сотни и тысячи упоминаний. Их бренд ассоциируется не с абстрактной помощью культуре, а с конкретными научными открытиями, с доступом к знаниям. Когда чилийская исследовательница пишет нам слова благодарности, она косвенно благодарит и фонд, который сделал эту коммуникацию возможной. Это история не о «меценатстве ради галочки», а о соучастии в научном процессе.

Более того, этот шаг стал катализатором. Увидев эффективность, мы вместе с партнерами начали думать дальше: как использовать этот сканер для создания совместных просветительских проектов, для оцифровки тематических коллекций. Например, к 80-летию Победы мы готовили ресурс об ученых-ветеранах. И сканер сыграл ключевую роль в подготовке материалов.

Какие есть законодательные сложности для партнерства государственных структур и бизнеса в рамках меценатства?

— Это важный и, к сожалению, болезненный вопрос. Законодательная база у нас есть — это Федеральный закон № 327-ФЗ «О меценатской деятельности», принятый еще в 2014 г. Он дает четкие определения: кто такой меценат, кто может быть получателем поддержки, какие цели преследуются. Казалось бы, механизм прописан. Но на практике мы сталкиваемся с целым рядом сложностей, которые часто отпугивают бизнес или превращают благородное дело в бюрократический квест.

Первая и главная сложность — это ограниченный круг получателей. Согласно закону, меценатскую поддержку могут получать только государственные, муниципальные и негосударственные некоммерческие организации культуры, а также образовательные организации в сфере культуры и искусства. Наша библиотека частично подходит, мы — государственное учреждение. Но если бы, например, какая-то коммерческая структура захотела поддержать наш проект, ей пришлось бы оформлять это не как меценатство, а как спонсорство или благотворительность, а это уже другой правовой режим.

Вторая проблема — целевой характер использования средств. Закон требует, чтобы полученная поддержка использовалась строго на сохранение культурных ценностей и развитие деятельности в сфере культуры. Это правильно, но на практике любое отклонение от заявленных целей, даже вынужденное, может быть расценено как нецелевое использование. Нам приходится очень тщательно прописывать все в договорах, буквально постатейно.

Третья — запрет на поддержку органов власти. Закон прямо говорит: получателями меценатской поддержки не могут быть органы государственной власти и местного самоуправления. Это логично, но создает сложности, когда поддержка требуется для проектов, реализуемых на стыке полномочий — например, муниципальная программа по продвижению чтения.

Наконец, договорная форма. Меценатская деятельность осуществляется только на основании договора соответствующего вида. Казалось бы, это плюс — юридическая чистота. Но на практике разработка такого договора требует времени и квалифицированных юристов. Мало кто из бизнесменов готов погружаться в эти тонкости.

А главное — отсутствие реальных налоговых стимулов. Статья 8 закона декларирует «государственные гарантии и иные меры стимулирования», включая меры экономической поддержки. Но что это за меры? В законе они не прописаны. На практике бизнес, поддерживающий нас, не получает существенных налоговых преференций. Во многих странах меценатство стимулируется налоговыми вычетами: потратил на культуру — уменьшил налогооблагаемую базу. В России таких примеров, к сожалению, мало. Поэтому многие компании предпочитают спонсорство (которое считается рекламными расходами) или идут по линии «корпоративной социальной ответственности», не афишируя это как меценатство.

Получается, законом предусмотрено меценатство, но закон работает не в полную силу?

— Закон создал правовую рамку, но не наполнил ее реальным экономическим содержанием. Бизнес готов помогать, мы видим это на примере фонда «Система». Нам нужны не только слова о важности книги и чтения, но и конкретные налоговые преференции. Пока же меценатство в России держится в основном на личной сознательности и патриотизме бизнесменов. А это, согласитесь, не самая надежная опора для системной работы.

Что бы вы хотели изменить в законодательстве?

— Как минимум, три вещи. Первое — ввести реальные налоговые вычеты для меценатов. Второе — упростить процедуры отчетности по целевому использованию средств для небольших проектов. Третье — расширить перечень организаций, которые могут получать поддержку, включив туда учреждения науки (а мы, напомню, научное учреждение). И, конечно, нужна популяризация самого института меценатства, чтобы бизнес воспринимал помощь библиотекам не как «благотворительность на определенные цели для библиотек», а как престижную инвестицию в будущее страны.