От ликвидации к восстановлению: что изменит реформа корпоративного банкротства

Управляющий партнер адвокатского бюро «Гребнева и партнеры», адвокат Ирина Гребнева

Документ предусматривает введение новых реабилитационных механизмов, включая процедуру реструктуризации долгов юридических лиц и механизмы досудебной санации, позволяющие должнику и кредиторам договориться о финансовом оздоровлении до начала процедуры банкротства.

При этом воспользоваться комплексной санацией смогут только компании с балансовой стоимостью активов свыше 1 млрд руб., а налоговая задолженность исключается из таких соглашений. Сама идея реформы давно назрела. Законопроект действительно долгожданный. Банкротство давно превратилось в «похоронную» процедуру, а существующие механизмы финансового оздоровления практически не работают и до восстановления платежеспособности компаний никого не доводят.

Действующее законодательство уже содержит процедуры, которые должны были бы помогать бизнесу сохранить деятельность, — финансовое оздоровление и внешнее управление. Однако на практике они почти не применяются.

Для введения процедуры финансового оздоровления необходимо предоставить банковскую гарантию. Но ни один банк не выдаст такую гарантию компании, находящейся в кризисной ситуации. При этом у самого должника, как правило, нет средств, чтобы оплатить ее получение. В результате механизм фактически не работает. За всю свою практику я лишь однажды сталкивалась с такой процедурой, и успехом она не завершилась.

Процедура внешнего управления также не стала реальным инструментом спасения предприятий. Раньше внешнее управление иногда применялось в отношении крупных промышленных и градообразующих предприятий, чтобы сохранить производство и рабочие места. Но в большинстве случаев это лишь откладывало неизбежное: впоследствии дела все равно переходили в конкурсное производство.

Сегодня действующая модель банкротства зачастую оказывается невыгодной даже самим кредиторам. Мы неоднократно сталкивались с ситуациями, когда агрессивная позиция одного из кредиторов фактически блокировала возможность договориться о реструктуризации задолженности. Суд в таких случаях вынужден действовать формально и вводить конкурсное производство. После этого возможностей восстановить платежеспособность компании практически не остается: имущество распродается, а кредиторы в итоге получают значительно меньше, чем могли бы получить при работающих механизмах санации.

Нынешняя редакция законопроекта нуждается в доработке. Я согласна с критикой ограничения по стоимости активов в один миллиард рублей. Очень многие предприятия останутся за пределами нового механизма только потому, что их балансовая стоимость активов не соответствует установленному порогу. При этом бухгалтерская стоимость имущества далеко не всегда отражает реальное финансовое состояние бизнеса. Здесь необходим более гибкий подход. 

Реальные результаты реформы можно будет оценить только после формирования судебной практики. Даже если закон будет принят в нынешнем виде, говорить о его эффективности пока преждевременно. Любая столь масштабная реформа требует формирования правоприменительной практики. Только тогда станет понятно, насколько действительно заработают новые механизмы финансового оздоровления. Кроме того, сегодня зачастую не хватает юридической техники, чтобы столь сложные процедуры были прописаны максимально качественно и не вызывали многочисленных споров при их применении.

Ключевая задача реформы — сделать банкротство инструментом сохранения жизнеспособного бизнеса, а не исключительно процедурой ликвидации. Именно поэтому особое значение приобретает то, насколько гибкими и доступными окажутся новые механизмы реструктуризации долгов и санации после принятия закона.