Елена Новикова — о бизнесе в репродуктологии: «Главная проблема — в кадрах»

Елена Новикова появлялась на обложке «Делового квартала» еще в 2014 г. — тогда она победила в летней школе Академпарка «А:Старт» с проектом «Андроэксперт» и попала в рубрику «Из науки в бизнес». Спустя десять лет ее бренд объединяет научно-клиническую лабораторию, производство препаратов и центр лечения мужского бесплодия. В 2025 г. Елена стала победительницей номинации «Человек года в сфере частной медицины» премии «Человек года» от «Делового квартала».

«Бесплодие — это на двоих» — формула, которую в России до сих пор не приняли. Создав центр мужского здоровья, разработав препараты, Елена Новикова готова масштабировать модель на всю страну. Мы поговорили с экспертом о том, почему при тотальном дефиците кадров и устаревших подходах она уверена, что может изменить демографическую ситуацию в стране за пять лет.

Расскажите, как создавались клиника и лаборатория сперматологии в нашем городе? И почему выбор пал на Новосибирск?

— В медицине есть основополагающие принципы, которые нужно соблюдать, чтобы правильно ставить диагнозы, назначать лечение и решать проблемы со здоровьем. Обследование при бесплодии, особенно мужском, — важнейший этап. Но, к сожалению, специализированного лабораторного тестирования в нашем регионе не было.

Почему так сложилось? Исторически все время делали акцент на обследовании женщины. Существовал миф, что для наступления беременности, и тем более для программ ЭКО, достаточно одного сперматозоида. Этот миф нанес колоссальный урон всей отрасли. Из-за него лабораторная диагностика мужского бесплодия долгое время практически не развивалась.

Делали только базовые спермограммы. Если находили хоть какое-то количество сперматозоидов, считалось, что мужчина априори фертилен, и дальше продолжали обследовать и лечить женщину. Это категорически неправильный подход.

Мы об этом знаем и уверены в своей позиции. К счастью, в России есть положительный опыт, который можно перенять. Мы объединились с лабораторией в Москве и сейчас вместе внедряем эти стандарты в Российской Федерации.

Получается, ваша лаборатория — вторая в России?

— Для Новосибирска она первая, а для России — вторая или третья. Подобные лаборатории есть только в Москве, и именно там мы перенимали опыт внедрения специализированных спермологических тестов в клиническую и рутинную практику врачей-андрологов.

Для Сибири это действительно ново. До сегодняшнего дня в нашем регионе была доступна только базовая диагностика мужского бесплодия — стандартное исследование эякулята, которое позволяет оценить количество, подвижность и морфологию сперматозоидов. Но возможностей оценить их функциональные способности к оплодотворению, к переносу генетического материала не было.

Мы в своей лаборатории внедрили это тестирование и не просто проводим исследования, но и обучаем врачей — не только из нашего центра, но и популяризируем знания среди коллег. Выступаем на круглых столах, участвуем в конференциях. Недавно на форуме урологов в Новосибирске сделали доклад по спермологическим исследованиям, обращая внимание профессиональной общественности на актуальность этого вопроса.

Теперь можем больше: качественнее оказывать помощь, точнее ставить диагнозы, оценивать эффективность выбранной терапии при лечении бесплодия. Это в разы повышает качество нашей работы и, что самое главное, шансы пары на беременность.

Расскажите про барьеры в начале пути, когда вы только открывались. Были ли они, или все шло по накатанной?

— Никогда не бывает по накатанной. Все новое воспринимается сложно, а в медицине — особенно. У специалистов здравоохранения есть своя специфика: они консервативны, иногда даже излишне тверды в своих взглядах и не всегда гибко принимают новые знания.

Чтобы внедрять новые данные, показывать коллегам результаты последних исследований, нужно приложить огромные усилия. Нужно иметь много терпения, отрабатывать множество возражений — иногда даже агрессивных. Поэтому гладко не было. И до сих пор видим, что наша цель — сделать эти исследования рутинными. А именно: их нужно назначать всем парам, планирующим беременность. Не ждать, сколько времени они уже пытаются, не ориентироваться на результаты общесоматических обследований — это первое, что должен сделать врач для оценки репродуктивного статуса пары и, в частности, мужского фактора. Но этого до сих пор нет.

Почему же так происходит? Это проблема не только сибирского региона — она общероссийская.

— Представьте: на весь мир всего две специализированные лаборатории: в Москве и Новосибирске. И мы эту лабораторию открыли. Почему их так мало? Потому что это абсолютно не инвестиционный продукт. Это стопроцентные затраты, которые легли на нас. Мы просто знаем, что это необходимо, и делаем все, чтобы у врачей нашего региона была такая возможность. В других регионах ее просто нет.

Внедрять такие вещи сложно не только финансово, но и ментально — есть устоявшаяся система, сформированное мышление. 40 лет назад, когда начали внедрять вспомогательные репродуктивные технологии, родился миф: «Достаточно одного сперматозоида». И сейчас, спустя десятилетия, менять этот устоявшийся взгляд очень сложно, это туго управляемый процесс.

Наша цель — обеспечить всех специалистов, работающих с бесплодной парой, знаниями и технологиями для оценки и восстановления репродуктивного статуса мужчины. Ключевая задача — повысить вероятность рождения ребенка в паре. Мы не можем гарантировать стопроцентный результат, это комплексная работа.

Бесплодие — это единственная болезнь, которая касается сразу двоих. И успех зависит от того, насколько компетентны врачи, работающие и с мужчиной, и с женщиной, и насколько они взаимодействуют друг с другом. Преемственность в медицине — один из критериев качества помощи.

Есть ли сейчас это единство?

— Сложно. Все разобщено. Женщины лечатся в одних местах, мужчины — в других, кому как повезет. Чтобы объединить врачей смежных специальностей, мы создали ассоциацию специалистов по репродуктивному здоровью. Это не узкая ассоциация репродуктологов или урологов — мы объединили всех, чья задача — сделать так, чтобы в паре родился ребенок. Новосибирские специалисты в ней есть, конечно. Мы ее создали и тогда же получили премию.

У государства сейчас одна из главных задач — повышение демографии. Такие инициативы помогают эффективно решать задачу.

Какая экономическая модель была на старте? Где закупали оборудование, искали специалистов?

— Наш коллектив сформирован годами, все специалисты обладают глубокими знаниями и большим опытом. Это база, на которой мы смогли строить бизнес дальше.

В самом начале меня поддержал профессор, андролог, коллега из Москвы, на его опыт в создании, внедрении и работе спермологической лаборатории мы ориентировались и адаптировали имеющиеся знания под реалии нашего региона.

Важную роль сыграло научное партнерство с Федеральным исследовательским центром фундаментальной и трансляционной медицины. Методики некоторых исследований нужно и можно оптимизировать, что позволит снизить затраты и масштабировать их применение.

Вы упомянули, что спрос на подобные услуги формируется небыстро. Пациенты уже активно обращаются в центр?

— Нет, активного потока пока нет. И это ожидаемо. Мы говорим о необходимости менять устоявшееся мышление, популяризировать знания. Это процесс небыстрый, и мы к этому готовы.

С какими еще трудностями вы сталкиваетесь, и чего не хватает для развития?

— Начну с главного: нам не хватает возможности выхода на зарубежные рынки. Мы создали холдинг, который охватывает все направления работы с мужским бесплодием: диагностику, лечение, образование. Сегодня государство активно говорит о демографии, и наша модель могла бы быть востребована. Например, недавно председатель Совета Федерации Федерального собрания РФ Валентина Матвиенко предложила создавать мужские консультации по аналогии с женскими. В этом направлении мы могли бы помочь с внедрением.

Что касается инвестиций — стартовые вложения составили 5-10 млн руб. Основные затраты: микроскоп, видеокамера, оборудование, организация пространства. Самое дорогое, что можно представить в этой сфере, — электронная микроскопия эякулята. Но для этого нужны инвестиции совсем другого масштаба, которые будут окупаться долго.

Однако главная проблема даже не в финансах, а в кадрах. Андрологов с репродуктивной специализацией в стране катастрофически мало. На тысячи гинекологов приходятся единицы таких специалистов. Урологов много, но урология — широкая область. Есть урологи-онкологи, женские урологи, специалисты по мочекаменной болезни. А урологов-репродуктологов, которые занимаются исключительно мужским бесплодием, — единицы.

Когда нам говорят: «Мы подготовим кадры», — речь идет об урологах общего профиля. А проблема именно в узкой специализации. Без нее невозможны ни качественная диагностика, ни эффективное лечение.

Получается, на государственном уровне не видят разницы между урологом и андрологом-репродуктологом?

— Возможно, видят. Но важно понять, почему сложилась такая ситуация. 40 лет существовал устойчивый миф, который был выгоден тем, кто развивал отрасль экстракорпорального оплодотворения. И только сейчас становится очевидно, что система дала сбой. Значит, ее нужно менять.

А как обстоят дела в странах СНГ?

— Там катастрофа. Если сравнивать, то в России с репродуктивной андрологией ситуация лучше, чем в Европе, США и тем более в странах СНГ. Мы уже активно работаем с Казахстаном, Беларусью. Пациенты оттуда приезжают к нам лечиться. Недавно начали обращаться из Армении, Азербайджана — работает сарафанное радио. Мы развиваем телемедицину, чтобы пациенты могли получать консультации, не приезжая в Новосибирск.

Что нужно для масштабирования?

— Государственная поддержка в популяризации направления. Участие в выставках, конференциях под эгидой правительства. Чтобы это была не просто инициатива энтузиастов, а государственная политика. Проблема бесплодия глобальна. У нас есть знания, опыт, люди. Мы можем объединить это и выходить за пределы России.

Какие тенденции вы видите в будущем? Понятно, что процесс идет медленно, но что ждет ваше направление?

— Убеждена, у нас все получится. Система зашла в тупик. Дальше так развиваться она не может. Значит, появится другой путь, и мы стоим в его начале. Я оцениваю его как высокоперспективный. Наша главная сила — в знаниях и коллаборации между специалистами. Точки роста — участие в научных мероприятиях. Чем больше о нас знают, тем больше у нас союзников. И, конечно, тем больше тех, кто будет противостоять. Мы часто сталкиваемся с неприятием. Например, от репродуктологов до сих пор можно услышать: «О чем вы говорите? Достаточно одного сперматозоида». Это упорство, иногда агрессивное. Но мы будем развиваться дальше. Стране нужно повышать демографию — значит, будем ее повышать.

Елизавета Михайлова

Материал подготовлен специально для апрельского выпуска журнала Деловой квартал № 01 (288) от 27.04.2026